А без такого рода подъёма социологической науки на качественно новый уровень терминологическая невнятность Дугина (неопределённости типа «евразийство» и «консерватизм» и т.п.) сама собой наполнится содержанием новой социальной катастрофы и фашизма как средства выхода из неё, в котором неожиданно объединятся псевдонационализм, псевдосоциализм и «интеллектуализм». Если к тому же вспомнить об американском «неоконсерватизме» Дж.Буша младшего, который мы анализировали в апрельском «Текущем моменте» и о псих-троцкистских корнях которого вполне определённо выразились некоторые западные аналитики в редакционном брифинге английской газеты «Гардиан» 11.04.03 г., то ход мыслей кукловодов Дугина обнажится в глобальных масштабах: объединить Америку, Европу, Японию и Россию (для начала) под знамёнами такого фашизма, который мировая общественность, зацикленная на ужасах германского фашизма второй четверти ХХ века, просто оказалась бы не в состоянии распознать, после чего в эту систему влился бы и весь остальной «третий мир», запутавшись в проблемах, искусственно внедрённых в его жизнь хозяевами такого рода сценария.

5. И возможно всё это «мировой закулисе» удалось бы, если бы не одно «но». Есть признание под давлением обстоятельств: «Мы оставили после себя неправильные слова».

«Шпеер лукавил. Германия де-юре многими на Западе считалась капитулировавшей лишь в военном отношении, и западные „законники“ строили вполне конкретные планы по сохранению части нацистских государственных институтов, рейхсвера и даже постов для наиболее симпатичных им бывших вождей Третьего рейха. Летом 45-го года американский генерал Паттон обхаживал Геринга, устраивал в его честь банкеты с шампанским. Шахта, Шпеера, Лея некоторые американские военные и политики вообще считали очень ценными специалистами. Например, у эксцентричного и обаятельного демагога Роберта Лея, умело швырнувшего немецкого рабочего из национал-социалистского „рая“ прямиком в окопы, кое-кто на Западе не прочь был перенять опыт.